sokura (sokura) wrote,
sokura
sokura

Category:

О плохих девочках

Плохая девочка, или Барышня-...уярышня

https://gmorder.livejournal.com/8580740.html



Жила-была в начале XVIII века в Ирландии дочка адвоката Энн Кормэк. Была она рыжая, красивая и наглая. Мать у девочки умерла при родах. Когда Энн исполнилось 5 лет, папа ее перебрался в Америку, прикупил плантацию, построил особняк — в общем, разбогател. И все бы у него было хорошо, если бы не хуевый характер дочурки. Энн решала все проблемы одним способом: выдавала пиздюлей неугодным. Она ебошила по мордасам подруг, друзей, слуг и самого папу. Однажды пырнула ножом горничную.

— Блядь, скорее бы ее замуж выдать, с рук спихнуть, — расстраивался папа-плантатор. — Пусть бы мужа пиздила уже, а я пожилой человек, у меня сердце слабое.
Но когда Энн исполнилось 16 лет, выяснилось, что она не только злобная, но и злоебучая. Сексуальные аппетиты девицы были так велики, что она меняла любовников чуть не каждый день.

— Доченька, приличные девушки себя так не ведут. — огорчался папа-плантатор. — Ты же барышня из хорошей семьи.
— Барышня-хуярышня, — отвечала Энн. — Я тебе не Скарлетт, блядь, и не сочиняй тут сказки. Что-то не нравится — уебу.

Но однажды девица вдруг привела домой красивого молодого чувака, и говорит:
— Знакомься, батя, это Джеймс Бонни.
— Ой, счастье-то какое! — обрадовался папа. — А вы из каких будете? Плантация у вашей семьи большая?
— Плантация-хуяция, — ухмыльнулась Энн. — Матрос он, батя.
— Доченька, но ты же не можешь выйти замуж за простого моряка!

— Это, бля, где написано? — изумилась девица. — Очень даже могу, и уже вышла. Сегодня обвенчались.
— Знаешь, что? — разгневался папа. — Могла бы просто поблядовать, как с остальными.
— Не могла, — возразила Энн. — Он такой охуительный в постели, что следовало его оставить при себе.
Все это время Джеймс помалкивал в тряпочку.
— Я лишаю тебя наследства. Уёбывай отсюда, и чувака своего забери. — Окончательно обиделся папа.
— Наследство-хуедство, — хладнокровно ответствовала Энн. — Пошли отсюда, муженек.

И молодая пара отвалила из особняка и отправилась на остров Нью-Провиденс, который был раем для пиратов.
— Я пойду в пираты, а ты меня будешь на берегу ждать, — рассуждал Джеймс.
— Это пуркуа с какого хуя? — светски уточнила Энн. — Как это я без мужика на берегу буду? Кто меня трахать станет вообще?
— Придется потерпеть. Баба на корабле к беде, это все знают, — увещевал Джеймс.
— Беде-хуеде, — сообщила Энн. — Ищи другой выход из положения. Я без тебя не останусь. А если останусь, наебусь так, что у тебя не на башке рога вырастут, а покроешься роговыми наростами по всему телу. Как черепаха пиздячая.

И тут Джеймс совершил роковую ошибку. Допустил осечку в постели. Это понятно: у него случился стресс от выебонов благоверной.
— Это что, это как?! — возмутилась Энн. — Ты, мудачина, мало того, что слабак по жизни, так еще импотентом стать норовишь?
Чудесная, добрая, понимающая женщина.

— Зайчик, котик, прости, — оправдывался Джеймс.
— Нет тебе прощения! — отрезала Энн.
И познакомилась с капитаном пиратского корабля Ситцевым Джеком. Ситцевый, потому что хлопок любил. Такой эстет был, китайскую синтетику не носил. Он сразу втрескался в Энн по уши, и предпринял решительную атаку.
— Да хуй с вами, сэр, — сказала Энн, и улеглась с Джеком в постель.
— Со мной, конечно, — самодовольно ответил Джек.
— Заебись был абордаж, — восхитилась наутро Энн.

Вернулась домой, кратко сообщила Джеймсу:
— Я полюбила другого, от тебя ухожу. — И для верности ёбнула бывшего мужа чайником по башке.
Не знаю, почему чайником. Видимо, под руку попался.

В это время Ситцевый Джек собрался на промысел. Но был умнее Джеймса, и сразу решил взять Энн с собой. Правда, имелась одна маленькая трудность: баба на корабле — к несчастью. Джек-то считал, что баба на корабле — к регулярному сексу, а значит, к выработке эндорфинов и прочего, следовательно, к счастью. Но он боялся, что команда не разделит его взглядов. Поэтому предложил Энн:
— Ты переоденься в мужика. Только никакой китайской синтетики!

Вот нарядилась Энн в ярко-красную ситцевую рубаху, широкие штаны, и явилась с Джеком на корабль.
— Это наш новый матрос, Андреас, — представил ее Ситцевый Джек.
— Странный какой-то, — удивилась команда. — Сиськи, как у бабы, жопа, как у бабы, да и лицо, как у бабы. Трансвестит, наверное.

И стала Энн ходить с Ситцевым Джеком на разбой. Да не просто сидела, как балласт. Научилась стрелять, драться на шпагах, участвовала в абордажах. А еще была крутым дуэлянтом. Вот когда пригодился вспыльчивый характер. Моряки то и дело говорили ей:
— Что ж у тебя, Андреас, такая жопа бабская?
— Ах, бабская? — злилась Энн. — Ну щас я тебе покажу.

И мочила народ направо-налево. Ситцевый Джек заёбывался новых моряков вербовать, но бабе своей не перечил, чтоб и его не прибила. Все было бы отлично, но тут Энн забеременела.
— .У тебя, Андреас, не только сиськи и жопа, но еще и пузо, — говорили моряки. — Странный ты какой-то мужик.

Энн заебалась со всеми драться, и однажды Ситцевый Джек высадил свою бабу в одну глухую бухту, объяснив команде:
— Андреас приболел. У него аллергия на морскую воду, аннорексия, панические атаки, ну и еще по мелочи.
— Ага, ага, — закивала команда. - Обычное дело...

Через полгода, оставив ребенка на попечение кормилицы, Энн вернулась на корабль. Именно в это время испанские колониальные власти объявили охоту на Ситцевого Джека. И вот однажды корабль пиратов заебался убегать от военных, да еще закончились у него вода с едой. Ситцевый Джек привел поздно ночью судно в бухту на побережье Кубы. Но тут за ними в бухту пришли испанские преследователи, и встали так, чтоб корабль подпереть. Ну всем знакомо, как на стоянке подпирают. Правда, на разборки испанские военные не полезли, оставив до утра.

Ситцевый Джек собрал команду на совет.
— Это все, блядь, из-за нее, — сказали пираты, тыча пальцами в Энн. — Говорили же: баба на корабле к несчастью. Мы щас бунт поднимем.
— Это не баба, это матрос Андреас, — начал было капитан.
— Ой, да хватит пиздеть-то уж, — поморщились моряки. — Мы раньше тоже думали, тайский транссексуал. Или мужик с сиськами. А теперь наконец поняли: это баба. Короче, капитана и блядь его на мыло.
— Мыло-хуило, — по сути возразила Энн. — Слушайте сюда, хуесосы.

И предложила простой, действенный план. Рядом с пиратским кораблем стояло еще английское торговое судно. Под руководством Энн пираты на шлюпках пробрались на борт этого корабля, вырезали часовых, перевезли все со своего судна, и спокойно покинули порт. Испанские военные ни о чем не догадались. Английскую команду пираты потом выкинули где-то в пустынной местности.

— Крутой ты мужик, хоть и баба с сиськами, — сказали потом пираты. — Ладно, постановляем теперь: баба на корабле к счастью. И мы тут решили: можешь быть законной женой капитана, и даже ходить в платье, если хочешь. Клянемся: никто под юбку тебе не полезет.
— Юбку-хуюбку, — проворчала Энн. — Рискните здоровьем еще…

А в это время в Англии жила-была Мэри Рид, которой суждено было сыграть важную роль в этой истории. Но продолжение следует.
© Диана Удовиченко «VK DMCA»


Плохая девочка, или даже две

https://gmorder.livejournal.com/8579132.html



Жила-была в Англии в начале XVIII века Мэри Рид. С родителями ей не так, чтоб повезло. Муж ее матери завербовался во флот, оставив жену с маленьким сыном. Молодая горячая дама сходила налево, и обнаружила, что залетела.
— Пиздец нехорошо получается, — сказала она. — Муж два года, как в море, а я тут рожаю от него детей.

Но делать нечего: родилась девочка Мэри. Блудный супруг так и не появился. Когда Мэри исполнилось три года, умер старший братишка. А когда стукнуло пять — выяснилось, что мамаша весело пробухала все сбережения. Дама задумалась, что делать, и решила спихнуть ребенка на воспитание матери пропавшего мужа. Но вот досада: бабушка знала о наличии внука, а не внучки.

— Девочка, мальчик — какая хуй разница? — решила мамаша. — Все равно, пока сиськи не отросли, их и не различишь даже.
Она переодела Мэри в мужскую одежду, и строго предупредила:
— Делай вид, что ты пацан, иначе бабка тебя на улицу выкинет. Пойдешь тогда в проститутки, хуи по подворотням сосать за три копейки.
— Нет уж, лучше в прапорщики, — рассудила не по годам умная девочка.

До 13 лет Мэри удавалось обманывать подслеповатую бабушку. Потом объявилась мама, и пристроила ее грумом к богатой даме.
— Ишь ты, какой пупсик миленький, — восхищалась дама. — Подрастешь немножко, и будешь спать со мной.
— Да ёб же ж вашу мать, сплошной харрасмент, — возмутилась Мэри. — Как тяжело, однако, живется хрупким мужикам.

Поэтому в 16 лет окончательно решила стать прапорщиком, и, назвавшись Марком Ридом, завербовалась в кавалерию. Она воевала во Фландрии наравне с мужиками, и показала себя храбрым воином. И всем был хорош молодой солдатик, да только в общую баню ходить отказывался.
— Да не бойся ты, чо мы там у тебя не видели, — говорили ему товарищи. — Ну жопа у тебя посвежее, чем у нас. Так дело-то житейское.
— Нет уж, я отдельно, — настаивал Марк.
— Видать, у него хер маленький, переживает, — решили солдаты, и больше Марка не трогали.

Но тут вдруг к нему стал приставать высокий здоровый фламандец. То по заднице шлепнет, то в углу зажмет.
— Да ты пипидастр, что ли? — со всей воинской суровостью спросил Марк.
— Пипидастр не пипидастр, а в ласке нуждаюсь, — вздохнул фламандец. — Так что считай, пипидастр.

— Ну не повезло тебе. Я ж баба, — признался Марк, и для убедительности показал сиськи. — Так что отвали, развратник мерзкий, не видать тебе моей задницы.
— Невыразительные какие-то, — сказал фламандец, созерцая от силы первый размер. Но баба так баба. Это даже лучше.
— А, ну ладно, — кивнула Мэри. — Ты только другим не говори, а то не заебут, так затрахают.
— Хорошо. Пусть думают, что у нас суровая мужская любовь, так брутальнее и достойнее, — согласился парень.

Поселились они в одной палатке, и оттуда на зависть всем каждую ночь неслись вопли и стоны.
— Вот бля дают, потомки спартанцев, — завидовали товарищи. — Может, и нам оскоромиться? А чо такого?

В итоге весь кавалерийский полк переебался между собой, и спасибо, хоть лошадей не тронули. Солдаты ходили с накрашенными губами, шлепали друг друга по попкам и называли праааативными. И тогда Марк с другом объявили, что сочетаются законным браком.
— Вот это, бля, толерантность, — восхитились сослуживцы. — Первый гей-брак в истории Европы! Куда там двадцать первому веку.

Пришли они все на свадьбу, украсив мундиры цветами и подведя стрелки на глазах.
— Мы вам сказать хотели, — сообщил Марк. — У нас не гей-брак, а очень даже натуральный, потому что я баба, и зовут меня Мэри.
— Пиздец. Неувязочка вышла. — немного огорчились кавалеристы. — Мы тут из-за вас все пипидастрами стали.
— Да хуйня, мы вас и такими любим, — утешили новобрачные. — В конце концов, у нас Европа просвещенная, а не какая-нибудь там Азия.

Открыли они под стеной крепости гей-бар под названием «Конская упряжь», и стали неплохо зарабатывать, продавая коктейль «Секс на пляже» и крутя круглые сутки «Голубую луну». Но потом какой-то пипидастр в плохом смысле слова грохнул по пьянке мужа Мэри. А дальше начальство, заебавшись наблюдать этот вертеп с однополым блядством, расформировало гарнизон.

— Поеду я в Америку, — решила Мэри. — Может, за Вандербильда замуж выйду или там за Рокфеллера.
Привычно переоделась в мужской костюм, и завербовалась матросом на корабль, шедший в Америку. Но в море судно захватили пираты во главе с Ситцевым Джеком и Энн Бонни.
— Кто хочет, тот идет ко мне в добровольцы, — объявил Ситцевый Джек. — Кто не хочет в добровольцы, тот идет на корм акулам.

Мэри на корм акулам не хотела, поэтому присоединилась к пиратам. Тут ее и присмотрела Энн Бонни, у которой сексуальные аппетиты были лучше, чем пищевой аппетит у акулы. Зажав красавчика в трюме, она сказала:
— Быстро меня трахай, иначе…
— На корм акулам, помню, — проворчала Мэри, раздумывая, как объяснить капитанской жене отсутствие наличия у себя хуя.

Помощь пришла, откуда не ждали: в трюм ворвался Ситцевый Джек с саблей наперевес, и заблажил:
— Ах ты, мудачина, бабу мою выебать желаешь?
— Да не желаю, бля, успокойтесь уже оба, — рявкнула Мэри, и для убедительности показала сиськи.
— Вот видишь, — с облегчением выдохнула Энн, которая, конечно, мужа не боялась, но и обижать не хотела. — Вечно ты придумаешь хуйню всякую. А мы просто лесбиянки.

— Невыразительные какие-то, — пробурчал Ситцевый Джек, разглядывая сиськи Мэри. — У Энн лучше. Но что теперь с тобой делать? Ладно, продолжай изображать мужика.

Мэри так и делала. Но вдруг влюбилась в корабельного плотника. Пока она раздумывала, как бы затащить его в койку, с ним поссорился здоровенный матрос. Моряки назначили дуэль.
— Нет уж, блядь. Одного моего мужика уже угондонили, — решила Мэри. — Второго я в обиду не дам. Мужики, они ж хрупкие, их защищать надо.

И сама вызвала матроса на дуэль. Пиздила его два часа, но силы были равны. Тогда Мэри для убедительности показала матросу сиськи.
— Это чо за херня такая? — остолбенел парень. — Невыразительные какие-то…
Воспользовавшись этим, Мэри отрубила ему башку. Потом подошла к возлюбленному и сказала:
— Не бойся. Я тебя защищать буду.

Все у них с плотником сладилось, и Мэри даже подумывала о том, чтобы осесть на берегу. Но тут корабль Ситцевого Джека захватила флотилия губернатора Ямайки. Состоялся суд, и всех приговорили к повешению. Напрасно Мэри для убедительности показывала судьям сиськи, и Энн Бонни тоже присоединилась. Суд был непоколебим. Пиратов повесили, а бабам дали отсрочку, потому что обе беременные были.

— Вы родите спокойно, а потом уж мы вас повесим, — сказали судьи.
Но Мэри назло всем умерла в тюрьме от родильной горячки. Судьба Энн Бонни неизвестна.
Такая грустная история.

© Диана Удовиченко
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments